«Здесь Месснер дважды не прошёл». Андрей Воронцов о стихотворениях Алексея Кузьмина

Мне понятно, что он хотел сказать этими словами и стихотворением в целом. Пусть поэтический слог в нем хромает, а выражения высокопарны («тризна», «венец» и прочее), но всё ясно от начала до конца, чего я, увы, не могу сказать о других стихотворениях. Точнее, так: я не верю в то, что автор пишет. Его переживания мне кажутся надуманными. Вот ситуация из стихотворения «Отражение», по-житейски знакомая:

Но затерялся я в толпе.

Прошло время, и лирический герой не может забыть проявленного малодушия: «Но часто смотрит в отражении, Кто мне когда-то изменил». Тоже понятно. Но строфой выше читаем:

Всегда я слово говорил.

То есть, это был единичный случай, когда герой «затерялся в толпе». А так-то он «бил и был битым». И автор хочет, чтобы я поверил, будто герой спать не может из-за того единичного случая? Послушайте, нет человека, который родился бы с твердым, «никогда не отводимым взглядом»! Чтобы такой заиметь, надо, вероятно, разок и смалодушничать! А то и критерий непонятен, ради которого стоит лезть в каждую драку. А вот угрызения совести — это другое дело. Они и делают из человека личность (или, напротив, не делают).

Но, может быть, в «Отражении» идет речь не о банальном малодушии, а о серьезном предательстве? Но мы-то этого не знаем, а потому не придаем большого значения переживаниям героя. А если он или автор не заставляют нас серьезно переживать, то целесообразность создания такого произведения под вопросом.

Герой стихотворения «Муравей» «не убивает муравьев» и «не разбавляет деготь вишней сладкой». А кто вообще убивает муравьев? Ну, помню, в детстве, несмышленые, мы порой крушили палками большие муравейники. Наверное, мстили им так за укусы. Убивать же муравьев — замучаешься. Как и комаров — их всё равно много больше, нежели ты убьешь. Или вот еще травят муравьев на огородах, чтобы не уничтожали урожай. Герой стихотворения, видимо, принципиально этого не делает. Что ж, это позиция — Лев Толстой тоже призывал не убивать насекомых. И, если бы я прочитал стихотворение в духе знаменитой «Бабочки» Рэя Брэдбери — дескать, не изменит ли характер будущего раздавленный тобою сейчас муравей? — то не задавал бы вопросов. А так, что это?

Без них мне сразу станет тесно.

А почему «тесно», а не, скажем, «одиноко»? Набегут орды еще каких-то «мелких» вместо полезных муравьев? О «дегте, разбавленном вишней сладкой», вообще умолчу. Не знаю, что это такое и зачем оно нужно.

Казалось бы, в стихотворении «Маршрут 21 века», посвященном альпинистам, тема не допускает подобных разночтений, но и тут А. Кузьмин умудрился напустить туману. В начале читаем: «Непал. Октябрь. Нас восемнадцать». А через строфу:

Серёжа — Вова. Мы идём.

Позвольте, а где остальные шестнадцать? Отстали, поморозились, заболели, покалечились или, не дай Бог, погибли, как недавно альпинисты в том же Непале? Или это неважно, а смысл имеет делать только то, что не сделали несчастные Месснер и Кукучка?

Кукучка в вечный мир ушёл...

Тогда я, знаете, против альпинизма. Если в этом спорте триумф двоих — Сережи и Вовы — означает больше, чем страдания и даже гибель шестнадцати человек, то какой-то довольно кровавый спорт получается. Не вижу пользы в прославлении его в литературных и прочих произведениях. К тому же, и критерий успеха там атавистический, бронзового века — кто смел, тот и съел. Кто взобрался на пик, тому и слава. В других командных видах спорта победителями теперь считаются и те, кто по ходу соревнований выбыл из-за травм. Здесь же — только «Сережа и Вова». Хотя, если бы они изначально вышли на Эверест лишь вдвоем, то лежали бы замороженными трупиками где-нибудь на склоне.

Я не буду много говорить о технических недостатках поэзии А. Кузьмина: о неважных рифмах вроде «себе — толпе», «никто — отлегло», и вообще об однообразии, с каким он рифмует — чаще лишь вторую и четвертую строки в строфе. На данном этапе поэтического становления автора не это главное. Главное — огрехи содержательной части. А здесь советовать трудно: ведь это его содержание. Но в любом случае не мешает сверяться с классиками. Вот написал Алексей Кузьмин своего рода «Памятник» — стихотворение «Послание». Но, если бы он перечитал по ходу работы пушкинский «Памятник», то понял бы, что не каменный памятник лучший «венец над главою» поэта, а его стихи. «Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа»! А надгробных камней с эпитафиями над могилами много… Равным образом, если бы автор задумался, что же он хочет сказать в стихотворении «Муравей», то вспомнил бы, наверное, есенинское: «И зверье, как братьев наших меньших, Никогда не бил по голове». Вот представьте, завершил бы Есенин стихотворение так: «И муравьев я никогда не убивал». Это была бы «игра на понижение». А в поэзии играют только на повышение. И никак иначе.

Андрей Воронцов: личная страница.

Автор: Алексей Викторович Кузьмин. В августе 2016 года состоялся творческий дебют, когда выступил со своими стихами перед ветеранами-строителями Красноярской ГЭС и города Дивногорска. В 2020 году издавался в альманахе «Новый Енисейский литератор». В январе 2022 года выпустил свой первый сборник стихотворений «Река времени». В 2023 году выступал в «Литературном кафе» на Невском проспекте в Санкт-Петербурге. В 2025 году стал участником Конференции авторов современной литературы в рамках ММКЯ. В 2026 году принимал участие в Есенинских чтениях проводимых в Центральном доме литераторов в Москве. В мае того же года прошла интерактивная творческая встреча со студентами и преподавателями Российского государственного аграрного университета МСХА имени К. А. Тимирязева.