Приключения колобка. О романе «Попович» Сергея Шаргунова

«Малыш наказан», «Как меня зовут?», «Книга без фотографий», рассказы и повести, будто подготовка, подступы к роману, который и явился в трагическое для самого автора и страны время.

Людям, знакомым с творчеством Шаргунова, книга не будет неожиданностью. Сюжет взросления, отпадения, а после полугодовых блужданий возвращение героя понятен и ожидаем. Любопытна соотнесенность с большим культурно историческим контекстом, без которого не мог обойтись автор. Особые ожидания состояли в том, что скажет о городе и мире, о развернувшейся на наших глазах большой истории в трагедии и эпосе. Русский литератор не имеет права забиться в нору и оказаться вне своего народа. Страдающего, борющегося, жаждущего слова.

Роман «Попович» не о самокопании, презентации терзаний и травм фрустрирующего подростка. Не случайно время действия перенесено с конца девяностых авторской биографии в тот самый знаковый и разломный 2014 год. И тут становится понятно, что роман не только про ранние взаимоотношения героя с Церковью, с отцом-священником, обретение собственного имени и пути, а в том числе про авторскую самоидентификацию в разломные времена. О его интерпретации происходящего и обозначении позиции.

Сам Сергей Шаргунов в интервью отмечал, что фамилия главного героя поповича Луки Артоболевского происходит от греческого «артос» — «хлеб». Это дар. Важно из чего и какие руки месят тесто, пекут хлеб. Является ли он сам субъектом действия или только объектом, материалом, из которого что-то месят, чтобы поместить в нужную форму. Становится ли колобком, бегущим, познающим мир и пытающимся спастись. Способен ли избегнуть лисы, возникающей на пути, преодолеть гипнотическое действо ее манящей, но смертельной пасти.

Но как? Убыстряя бег, избегая легковерности, не доверяя никому. Или самому отращивать зубы и становиться лисом?

Собственно, в романе и представлен своеобразный путь колобка, сталкивающегося с чередой обманов. Познающего мир в его мнимостях. Делающим круг и возвращающимся к исходной точке с личным подобием преображения, когда близкие уже не воспринимаются врагами, императивная воля которых категорически расходится с личной.

Сюжетная основа книги — бегство 17-летнего Луки из семьи, где он ощущает себя все равно что в рабстве. Разрыв произошел после пощечины отца, а затем совершено личное грехопадение с кражей денег и топтанием икон. Падения будут и после. Так разворачивается книга путешествий с рождением воли.

Впрочем, его эмоции, подростковый протест также были подвержены манипуляциям. И здесь важна фигура лысого лжемонаха Авеля, которая как раз и связана с развертывающимися историческими событиями. Он утверждает, что прибыл из Святогорской лавры Донецкой епархии. Показывает фото уничтоженного разрастающейся войной храма. Именно из тех мест то и дело доносятся тревожные новости. Авель пытается залезть в душу, что в дом, который подпалил. Он ловко манипулирует Лукой и заманивает в ловушку. Знаковую.

Манит к Донбассу. Туда, где уже разгорается братоубийственная брань. В пограничье, где, с одной стороны, жизнь, а с другой, входящая в свои права смерть. Обозначает и место встречи — Матвеев курган, названный по имени атамана разбойников. Населенный пункт недалеко от границы с ДНР. Есть и соответствующий пункт пропуска. Дом с аквариумом. Здесь монах оборачивается разбойником Валеркой.

Оказалось, что ряженый Авель мстит отцу Луки за свою сестру. Он утверждает, что совращенную и погубленную. Вот поэтому и решил забрать сына священника. Но все обман и помрачение. Лука бежит ловушки, избавляется от рук, схвативших за горло.

Вообще-то тут при желании можно вычленить вполне прозрачную метафору истории, разворачивающейся, начиная с 2014 года. Ведь не случайно монах-разбойник назвался Авелем, кто же тогда Каин? Сейчас нередко на те события экстраполируется семейное, становящееся их метафорой.

Так или иначе, но во второй части актуальный общественно-исторический контекст пропадает. В первой звучали реплики, опасения, появлялось слово «война», присутствовали обрывки грозовых новостей, в том числе о пожарище одесского Дома Профсоюзов. Была тема урока о донецкой эпопее и рассуждения школьного учителя, в котором легко угадывается нынешний экстремист и иноагент Дмитрий Быков[1]. Во второй же все это выпадает, сохраняется лишь упоминания об Авеле и страх перед ним. Осталась лишь печать обмана и гибельной ловушки разбойничьего места.

Едва ли Авель был случайным, едва ли просто так из донбасских мест и к ним манящий. Да и перенос времени действия на 2014 год что-то да значит не случайное. Автор ранее посещал Донбасс, написал рассказ, вошедший в сборник рассказов «Свои». В нем появлялся ополченец-бородач с хлебным позывным Батон. Или Батя.

Лука бежит. Один обман или обольщение сменяется другим. Слышит совет от Христины, в которую полагает, что влюблен: «Главное себя не предавай». Но кто он сам, что из себя представляет? Да и до ответа на вопрос «как меня зовут?» не близкий путь. Или скажут и назовут другие?..

Колобок бежит. Но бег больше похож на движения сомнамбулы. И приводит то к одной ловушке, то к другой. Так, к примеру, он, спасаясь от деревенских хулиганов, попал в дом Бабы Яги — сладострастной торговки спиртом.

Бег — это правильно. Такой завет о беспрестанном беге оставлял еще Эдуард Лимонов. И, конечно, бежать надо от главного искушения — привыкания, когда смиряешься и становишься хладным. Юный Лука движется налегке. С годами человек обретает огромный скарб поклажи, обязательств, привычек, ролей, повязывающих по рукам и ногам. С этим грузом уже не можешь совершить поступок, как в силу инерции, так и оттого, что есть что терять. Постепенно тебя надевают на руку и начинают тобой играть. Ранее в «Книге без фотографии» автор-герой смог преодолеть искушение, остался суверенным, собой. Исполнившим тот самый завет не предавать себя.

Хочется верить, что следующий роман Сергея Шаргунова будет о другом возвращении. Не менее знаковом. Будем надеяться, что «лиса» или привыкание (помните завет Романа Сенчина «Не стать насекомым») не пожрет, не перемелет кости, не лишит воли и не парализует окончательно, оставив вместо человека лишь маску. Все-таки Шаргунов не про то, чтобы мимикрировать, соизмерять, приспосабливаться, примиряться и идти на сделку. А про действие, про волевой порыв и искренность, про битву за воздух свободы. Осталось вырваться из чулана, в который, заблудившись, закатился колобок. Вырваться на свет, на простор. Туда, где люди, а не тени и миражи.