И где тот храм?

«Ключ от двери храма» Вячеслава Сычева — повествовательно-размеренное, преподнесенное без какого-либо экшена, но при этом довольно яркое произведение, представляющее собой так называемый «производственный роман» (хотя по формату и объему, конечно, всё-таки повесть) о жизни, драмах и интригах современной университетской профессуры.

Виктор Олегович Пашенецкий — доктор наук почтенных восьмидесяти пяти (!) лет, занимающий в университете почётную должность профессора-консультанта, засыпающий на лекциях, но все еще ведущий аспирантов — переживает предстоящее сокращение, ностальгирует по давнишнему роману со своей бывшей аспиранткой Виолеттой, давно ставшей женой другого, недостойного её и приземлённого, злой мымрой — и фактическим врагом, с которым «аспирантов они друг у друга порубали как Будённый со Шкуро». Виктор Олегович обдумывает, как бы потоньше выторговать карьерное повышения для сына в обмен на свой почти добровольный, без скандала уход. Сыну под шестьдесят, по словам жены Виктора Олеговича — «взрослый мальчик», родители не дождались от него внуков (так хоть «знать бы, на кого его оставим»).

Младший по возрасту друг Пашенецкого, Юрий Тимофеевич, прорвавшийся на большую административную должность — аж проректора, вроде бы и сочувствует Виктору Олеговичу, но переживает из-за его упрямства и нежелания поддержать чьего-то протеже Сергеева — кандидата социологических наук, готовящегося к защите совершенно беспомощной диссертации кандидата технических наук.

В то время как проректор выстраивает схему успешной защиты Сергеева — решает, кого ввести в комиссию, обсуждает ситуацию с завкафедрой Лифшицем и ректором Сергеем Антоновичем, продумывает, чем бы умаслить Виктора Олеговича, — тот подкармливает птиц, переживает, что сосед по даче помнит его не как профессора, а как Витю, с которым когда-то вместе вымеряли дачные участки, и держится за свои принципы до конца: может быть, его уже уволят и уберут из совета к тому моменту, как Сергеев выйдет на защиту, а значит, не придётся предавать свою совесть…

Мне, представителю поколения Х, кажутся немножко гротескными рассуждения старших по возрасту героев о Павке Корчагине и о том, как донкихоты делали революцию и поднимали Днепрогэс; впрочем, если покопаться в памяти, можно вспомнить и таких знакомых, ныне здравствующих. Устаревшие ценности престарелого отца контрастируют с прагматизмом сына, что проявляется в диалоге, когда отец называет защиту докторской диссертации «путём в круг избранных», а сын возражает: «Сейчас другие времена». Да, времена действительно другие, для отца же всё осталось прежним («Шесть «черных шаров» на защите докторской, и ВАК не утвердил результаты защиты, а Салов Виктор Иванович, получив ответ из ВАК, повесился»). Вот поэтому и нельзя допустить в науку посредственность, человека, совершенно непригодного для занятий наукой в той сфере, в которую он лезет, нахального, ещё задолго до защиты спрашивающего: «А диплом когда будет?» «Уровень диссертации не соответствует уровню докторской диссертации, мы опозоримся в ВАКе». А сын, вместе с проректором, ректором и другими «избранными», жрецами «храма науки», понимает: очень даже можно, и нужно, ведь покровители Сергеева настолько могущественны, что, похоже, уже и в ВАК всё решено, осталось лишь провести защиту в вузе. Здесь не просто проблема отцов и детей налицо — одна эпоха грубо смещает другую, и без драм и травм тут не обойтись никак.     

Жизнь университета, занимающегося научными исследованиями и разработками в области строительства, показана вполне кинематографично, атмосфера достоверна даже для того, кто далёк от сферы строительства.

«В лаборатории строительно-дорожных машин мрачно стояли образцы техники прошлого века, заведующий, отставной полковник, доложил, что он, заведующий лабораторией Иванов, готовит образцы и стенды к проведению лабораторных работ согласно учебному расписанию и методическим указаниям».

Ну, и чисто административное — тоже такое знакомое-знакомое каждому, кому довелось ходить по высоким инстанциям:

«Секретарь ректора поздоровалась, отрывисто сказала «ждет» и проводила Юрия Тимофеевича взглядом овчарки на овцу из охраняемого стада».

У автора лёгкий стиль, простой внятный язык. Образы зримые, ситуации понятные. Возможно, не всем будет интересно читать о специфических проблемах работников университета, учёных-строителях. Мне было интересно. Нельзя сказать, что потрясающе интересно, но прервать чтения желания не возникло.

Я сама была студенткой, потом преподавала в вузе, где и защитила кандидатскую; мои родители тридцать лет проработали в научно-исследовательском институте, и я с детства слушала их разговоры за ужином. И все эти годы я не переставала удивляться: как удаётся людям превратить институт, университет — святилище науки в глазах человека непосвященного — в такой серпентарий, иными словами — змеюшник! В это трудно поверить, но это правда. На фоне коллектива среднестатистической кафедры работники парфюмерного магазина или склада автозапчастей покажутся милейшими, приятнейшими людьми. Интриги, подсиживания, протаскивание угодных лиц и размазывание диссертаций неугодных — всё это настолько знакомо и узнаваемо! Настолько, что ловишь себя на сопереживании этим чужим и даже несимпатичным тебе людям. А ведь и Пашенецкий оказывается несимпатичным, когда приоткрывается некий факт из его прошлого…   

Но в принципиальности ему не откажешь. А пока Виктор Олегович воюет с ветряными мельницами, его всеми способами пытаются подкупить: организовывают карьерный рост сына, выправляют забор на даче, воспользовавшись его отсутствием, провозят гостинцы, которые семья ест три дня…

На мой взгляд, хорошая получилась повесть. Живая и реалистичная. Мне показалась нарочито драматичной — а главное, ожидаемой — концовка. Вспомнилась «Шапка» Войновича, когда борьба за шапку превратилась для главного героя, писателя, в борьбу за справедливость и привела к печальному исходу. В обеих произведениях герои, получается, победили, поскольку добились своего — но какой ценой! Только «Шапка» — смешная и со множеством дикостей, а «Ключ от двери храма» — размеренное повествование, и здесь совершенно негде порезвиться чувству юмора писателя. Вот этого — смешных нелепостей — мне и не хватило. А хорошо было бы показать весь паноптикум в гротескном виде. Произведение от этого бы выиграло. Но — и на том спасибо. Перед нами добротная, профессионально сделанная вещь. Это так называемая крепкая средняя проза, по которой и будут потомки выстраивать для себя реалии нашей — надеюсь, далёкой от них — формалистической, бюрократической жизни. Выстраивать, переосмыслять, качать головами: да-а… может, это антиутопия? Невозможно же будет поверить в то, что такими они и были, так и существовали — служители науки наших дней, потерявшие ключи от своего храма.

Грозная Кира: личная страница.

Сычев Вячеслав Петрович (псевдоним Вячеслав Петрович) родился в Воронеже, живет в Москве. Интерес к творчеству унаследовал от родных. Отец учился в литературном институте им. Горького, не окончил, был призван в армию, окончание войны встретил в Кенигсберге, стал врачом, писал для себя. Вячеслав начал писать под влиянием отца. Позже посещал семинар поэзии при Центральном доме литераторов, окончил Московский энергетический институт, работал конструктором, научным сотрудником, продолжал писать «в стол». Сейчас — доктор технических наук, профессор, автор более двухсот публикаций в отечественных и зарубежных изданиях, пятидесяти патентов на изобретения. Открытую литературную деятельность возобновил, ступив на гать пенсионных лет, когда каждый крик птицы, шорох листвы, берестяной завиток, твои поделки кажутся значительными до сохранения их в угасающей памяти.