Female rage: почему мы очарованы женской яростью?

В хоррорах (благодаря тому, что герои попадают в нечеловеческие обстоятельства) режиссерам удается запечатлеть эмоции, которые сложнее обосновать сюжетом драмы и комедии, ведь на кону буквально стоят жизни, если не судьба всего человечества. В драмах героиням не всегда удается показать что-то за спектром разбитой посуды или скупой слезы. В хоррорах все иначе: женщины здесь плачут и кричат, мстят и злятся, а еще готовы бороться за свою жизнь до последнего.

Режиссеры в хоррорах часто работают с телесностью, и если для мужских персонажей это часто остается в приземленном контексте эксплотейшна и слешера («Хостел», «Пила»), то женские тела предстают целым полем битвы.

Кадр из фильма «Хостел»

Старение, менструация, беременность и другие трансформации, которые проходят женщины, приобретают на экране монструозные черты. Гнев женского тела мы можем наблюдать в обласканной критиками «Субстанции», где бесконечная погоня за идеалом приводит к потере себя. Но, конечно, выражением гнева через тело хорроры занялись далеко до Корали Фаржа.

Кадр из фильма «Субстанция»

Картина «Зубы» Митчелла Лихтенштейна переосмысляет миф о vagina dentata («зубастой вагине»), отражающий страх о кастрации. Но фильм как ни парадоксально, не про страх мужчин, а про страх женщин. Главная героиня Донна сталкивается с насилием и проявлением нежелательного внимания на каждом шагу, поэтому все, что она делает, — защищается. Стыд, связанный с разговорами о гениталиях, соседствует с домогательствами во врачебном кабинете, клубом воздерживающихся от половой жизни школьников и постоянными разговорами о сексе. Донна проходит путь от напуганного своим телом подростка до девушки, хоть и разочарованной в мире, знающей, как за себя постоять. Другой фильм, рефлексирующий на тему ярости, стал боди-хоррор «Выводок» Дэвида Кроненберга. Режиссер показывает нам женщину после развода, проходящую курс психоплазматики, психотерапевтического метода при котором гнев человека проявляет себя физически. Гнев героини обретает физическую оболочку и буквально создает ей детей, готовых мстить за свою мать.

Кинопостеры фильмов «Зубы» и «Выводок»

В хоррорах гнев часто соседствует с местью, после долгой опрессии героиня восстает и мстит обидчикам. Так, картины эксплуатационного поджанра хоррора rape and revenge рассказывают историю героини по одной сюжетной схеме: в начале девушка страдает от нападок, далее, пережив околосмертный опыт, мстит группе насильников, а часто и мужчинам в целом. В своей работе «Кинопроба» японский режиссер Такаси Миике рассказывает историю о вдовце, который вместе со своим другом проводит фальшивый кастинг с целью найти новую жену. Герой оказывается очарован девушкой Асами, которая представляется бывшей балериной. Однако, после того как девушка узнает, что ее обманули, она жаждет мести. Фильм играет со зрителем на нескольких уровнях. Первый час фильм выглядит как романтическая комедия о мужчине, который ищет свою любовь, но к концу разоблачает себя как хоррор, а в последние пятнадцать минут как боди-хоррор. «Кинопроба», в отличии от одноименного рассказа Рю Мураками, на который и опирается фильм, рассказывает историю не Аоямы, а девушки Асами. Именно она меняется на наших глазах, в ее историю мы погружаемся и ее мотивы узнаем. Асами в детстве подверглась домогательствам и физическому насилию со стороны своего учителя балета, с тех пор она верит не словам, а только боли. Так, она и становится своеобразным ангелом мщения, оставляя после себя кровавый след.

Кадр из фильма «Кинопроба»

Подвижки в жанре rape and revenge принадлежат в основном женщинам режиссерам. Препарируя жанр, оставляя при этом нарратив, режиссеры отказываются от жестокого наказания насильников, не ожидая, что это поможет исцелению героини. Окончательно вывести фильмы из категории эксплуатационного кино смогла Эмиральд Феннел с работой «Девушка, подающая надежды». Фильм рассказывает нам о 30-летней девушке Кассандре, которая работает бариста, а вечерами отправляется в бары на охоту за «хорошими парнями». Кассандра притворяется, что сильно пьяна, и каждый раз рядом оказывается услужливый мужчина, который готов помочь ей добраться до дома. Однако до дома она никогда не добирается, парни пользуются ее положением. Но Кассандра всегда начеку, ее миссия не совершить кровавое убийство, а поднести зеркало к лицу так называемых «хороших парней» со светлым будущим, которое когда-то было и у нее.

Так Кассандра справляется со старой травмой, от которой она так и не восстановилась. Когда-то она вместе со своей лучшей подругой Ниной была девушкой, подающей надежды, и училась в медицинском университете. Но однажды Нину изнасиловал на вечеринке ее одногруппник. Руководство кампуса встало на сторону перспективного студента и не хотело ломать ему жизнь, а его адвокат запугал пострадавшую. Не получив поддержки ни от кого, Нина, когда-то лучшая студента на курсе, отчислилась и покончила с собой.

Примечательно, что от эксплуатационного кино здесь только умозрительный нарратив. Режиссер изъяла так часто смакуемый элемент изнасилования, и даже само слово здесь не упоминается. Месть здесь тоже своеобразная, зрителю не суждено получить «оргазм» от праведного гнева и жестокого наказания плохих парней. Потому что парни здесь «хорошие», они готовятся к свадьбе, работают на престижных работах и уверены, что их не в чем обвинить. Они давным-давно забыли о досадном университетском инциденте, чего не скажешь о Кассандре. Феннел изобличает не только потворство общества насильникам, отсутствие языка, на котором можно было бы говорить о травме, но и самого зрителя. Финал фильма доводит демонстрацию реальности до максимума. Кассандра, будь трижды правой в своей мести, не может одолеть мужчину и терпит поражение. Однако для нее это — не акт мести, а правосудие. Ей не столько было важно свести счеты с обидчиками, используя изощренную пытку, но добиться правды для Нины.

Кадр из фильма «Девушка, подающая надежды»

Но есть фильмы ужасов, которые работают с периодом, который многие бы назвали бы эмоциональным, агрессивным и трансформационным. А именно, показывают жизнь девочек-подростков и их гнев. Быть девочкой-подростком в принципе ужас: гормоны, изменение тела, давление общества и внезапный интерес противоположного пола. Классической картиной осознания своей сексуальности и бунта против родителей стал фильм Брайана Де Пальмы «Кэрри». Сюжет рассказывает о неуверенной и забитой старшекласснице Кэрри, которая дома страдает от нападок набожной матери, а в школе от травли одноклассников. После знаменитой сцены с опрокинутым ведром с кровью мягкий свет софитов выпускного и романтические песни меняются на залитый красным экран и тревожную музыку. Принимая свою злость, Кэрри наконец принимает контроль над своими силами, давая отпор своим обидчикам и матери.

Кадр из фильма «Кэрри»

Но есть фильм, который доводит метафору изменения тела в период пубертата до пика — «Оборотень» Джона Фоусета. Фильм рассказывает о сестрах Фицджеральд, которые увлекаются съемкой любительских фильмов ужасов и проводят время в основном в компании друг друга. В день, когда у Джинджер начинаются месячные, на нее нападает оборотень, оставляя укус. Сестры паникуют, однако рана магическим образом затягивается. Дальнейшее превращение в оборотня здесь выступает метафорой процесса полового созревания. Джинджер становится агрессивней, часто огрызается и совершает импульсивные поступки. Тем временем ее тело меняется: начинают появляться волосы на теле там, где их раньше не было, да и само тело становится другим. Школьная медсестра на это радостно отвечает, что все дело в нежном возрасте и гормонах, и все процессы абсолютно нормальны. Но Джинджер больше не готова мириться с «нормально» и ведет себя не просто, как бунтующий подросток, а настоящий зверь.

Кадр из фильма «Оборотень»

Для картин, которые мы обсудили выше девушкам всегда нужен был повод, чтобы впасть в ярость: несправедливость, угроза, пубертат. Но Тай Уэст в фильме «Пэрл» создает героиню, которая яростно страдает из-за отчаянного желания вырваться из глубинки и быть увиденной. Ретро-хоррор, который рассказывает о девушке Пэрл, которая живет на ферме с родителями, ждет мужа с Первой мировой и мечтает стать актрисой. Несмотря на войну, эпидемию испанки и болезнь отца — воображение девушки превращает ее заурядные будни в мюзикл, а животных фермы в зрителей ее концертов.

Однако мир Пэрл наполнен не только яркими фантазиями, но и безумием, которое толкает ее не только на убийство мелкой живности на ферме, но и на убийство родителей, киномеханика и девушки, которая вместе с ней проходила прослушивание в театр. Реальность и фантазия смешиваются в лихорадочный сон. Пэрл — это безумие, порожденное разбитыми мечтами, и зло, порожденное обстоятельствами. Видя, как свои мечты не исполнила ее мать, Пэрл не желает себе такой судьбы. Ненавидя такую жизнь и не имея возможности из нее вырваться, она больше не может сдерживать эмоции впадает в ярость и сходит с ума.

Фрагмент постера фильма «Пэрл»

Почему же нас так притягивает женская ярость? Во-первых, она долгое время была табуирована в кинематографе, а в жизни ее проявления остаются осуждаемы до сих пор. Хоррор же выводит ее на первый план, заставляя нас не просто следить за протагонисткой, но и сочувствовать ей, а часто и разделять с ней гнев вековой несправедливости. Где другие жанры молчат, хоррор обличает не только своих героев, но и наше общество.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ ИНТЕРВЬЮ С АВТОРОМ СТАТЬИ ЕЛИЗАВЕТОЙ ПРИТЫКИНОЙ

Книга Елизаветы Притыкиной «Очень страшное кино: история фильмов ужасов» (АСТ, 2025)